ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ. УБИЙСТВО ВАЛЕРИЯ ИВАНОВА И АЛЕКСЕЯ СИДОРОВА, ГЛАВНЫХ РЕДАКТОРОВ ГАЗЕТЫ «ТОЛЬЯТТИНСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ» (ТОЛЬЯТТИ, САМАРСКАЯ ОБЛАСТЬ)
Inv/2004-03/№ 10
Отчет подготовлен экспертами Центра экстремальной журналистики Сергеем Плотниковым и Дмитрием Семеновым
Вечером 29 апреля 2002 года в автомобиле «Жигули», припаркованных у подъезда жилого дома по бульвару Гая в Тольятти, было обнаружено тело застреленного главного редактора газеты «Тольяттинское обозрение» (в дальнейшем - «ТО») Валерия Иванова. 9 октября 2003 года преемник Иванова на посту руководителя «ТО» Алексей Сидоров у собственного подъезда получил множественные колотые ранения, от которых скончался.
Насильственная смерть двух главных редакторов одного и того же издания, убитых с перерывом в полтора года, заставила общественность и коллег-журналистов говорить о криминальном терроре против прессы, бессилии правоохранительных органов, равнодушии властей. «Это криминальная война против свободы слова и гражданской позиции всех, кто ее отстаивает», – говорилось в обращении Самарского отделения Союза журналистов к президенту Путину. В письме подчеркивалось, что последние события воспринимаются как продолжение целой череды преступлений против представителей местных СМИ.
Действительно, за восемь лет (с 1995 по 2003 г.г.) в Тольятти были убиты шестеро руководителей масс-медиа.
15 октября 1995 года застрелен Андрей Уланов, главный редактор газеты «Тольятти сегодня».
13 января 1997 года выстрелами из пистолета смертельно ранен редактор газеты «Всё обо всём» Николай Лапин.
3 октября 2000 года во дворе собственного дома убит из огнестрельного оружия Сергей Иванов (однофамилец Валерия Иванова), руководитель телекомпании «Лада ТВ».
В том же 2000 году в результате ДТП погиб заместитель главного редактора «Лады ТВ» Сергей Логинов. И хотя прокуратурой этот эпизод квалифицирован как несчастный случай, у местных журналистов на этот счет остаются большие сомнения.
За следующие три года тольяттинский мартиролог пополнился фамилиями двух главных редакторов «ТО».
Естественно, что самой обсуждаемой версией этих событий остается профессиональная деятельность погибших. Поэтому когда правоохранительные органы задержали человека, подозреваемого в убийстве А. Сидорова, и вскоре объявили о бытовой версии преступления, это вызвало в российском медиа-сообществе реакцию недоверия и отторжения. Однако чем подробнее в многочисленных публикациях исследовались обстоятельства каждого из вышеупомянутой череды убийств, тем больше внимания обращалось не только на явное сходство (география, криминальный фон, профессиональная принадлежность, одинаковый статус жертв), но и на определённые различия.
«Убийства Иванова и Сидорова я бы выделила в совершенно отдельную нишу, – заявляет нынешний зам. главного редактора «Тольяттинского обозрения» Римма Михарева. – Вот эти два между собой связаны и не имеют отношения ко всем предыдущим».
Если оставить в стороне сомнительное ДТП, в результате которого погиб С. Логинов, то правоохранительные органы считают раскрытыми два преступления против редакторов – убийства А. Сидорова и С. Иванова из телекомпании «Лада ТВ». Поскольку на время нашей поездки и составления отчёта следствие по убийству А. Сидорова ещё не было закончено, единственными материалами, которым дана судебная оценка, остается дело Сергея Иванова. Строго говоря, это один из эпизодов уголовного дела представителей т.н. «волговской» преступной группировки.
В изложении Павла Каледина, главного редактора газеты «Площадь Свободы» и ведущего журналиста криминальной тематики в Тольятти, С. Иванов был убит «по списку», то есть попал в перечень кандидатов на уничтожение, составленный лидерами вышеупомянутой «Волговской» ОПГ, как коммерсант, занимавшийся запчастями, а стало быть, по их логике, находящийся «под крышей» группировки, конкурировавшей с «волговскими». Заказчики преступления считали С. Иванова связанным с т.н. «Татарской» ОПГ, в материалах дела упоминается ивановская кличка «Лисёнок».
После трех этапов милицейской операции «Циклон» – известных тольяттинских десантов МВД 1997-1998 годов, своеобразной антикриминальной зачистки АвтоВАЗа от чёрных дилеров и опекавших их преступных группировок, само производство и продажу машин удалось хотя бы отчасти вывести из сферы влияния криминала. Однако теневой бизнес на запчастях процветает и почти полностью контролируется ОПГ. Для С. Иванова именно это, сугубо коммерческое направление, было профильным, считает П. Каледин, а медиа-проект «Лада ТВ» называют ивановским хобби.
Похожую версию убийства высказал наш собеседник и в отношении редактора газеты «Всё обо всём» Н. Лапина. Особо подчеркнул, что ни это издание, ни «Лада ТВ», ни газета «Тольятти сегодня» никогда не поднимали скандальных тем и не публиковали журналистских расследований, тем паче касающихся криминала и преступных группировок. На этом основании П. Каледин считает не связанным с профессиональной деятельностью и самое давнее по времени убийство А. Уланова. Эту точку зрения в беседе с нами подтвердил и хорошо знавший его коллега, журналист старшего поколения, ныне главный редактор газеты «Хронограф» Валерий Шемякин.
Но он же, как позже и все остальные наши собеседники, подчеркнул, что именно журналистские расследования в криминальной и коррупционной темах были отличительной чертой «Тольяттинского обозрения», а основателем и признанным лидером журналистики расследований в городе был как раз Валерий Иванов, убитый главный редактор «ТО».
Основанное в 1996 году журналистом В. Ивановым и предпринимателем Геннадием Шкавровым (учредители «ТО») как ежемесячник, «Тольяттинское обозрение» с первых номеров стало резко отличаться как от традиционно-просоветской газеты «За коммунизм», так и от издания - новодела «Площадь Свободы» (ныне входит в медиа-холдинг «Медиа-Самара», созданный главой Средневолжской межрегиональной управляющей энергетической компании Владимиром Аветисяном). «ТО» было первым СМИ, которое не только в полный голос заявило об «автомобильной мафии», но и начало ее пристальное, постоянное исследование.
«Газета состоялась на том, – считает бывший сотрудник «ТО», ныне журналист «Хронографа» Александр Гремин, – что первой в городе стала писать о том, что есть бандиты, как их зовут, где они живут, на чем ездят, чем занимаются».
Напомним, что Тольятти считается одной из самых криминогенных зон России. Владимир Овчинский, обозреватель газеты «Московские новости», доктор юридических наук, генерал-майор милиции в отставке насчитывает уже четыре криминальных войны, которые пережил город. Этот же вывод повторяет газета «Аргументы и факты» (в дальнейшем – «АиФ»):
«10 лет ведется война за контроль над АвтоВАЗом. По данным правоохранительных органов, уже погибло около 500 человек, среди которых не только бандиты» («АиФ», № 2, 2004).
Разрушив стену молчания вокруг этой темы, «ТО» довольно скоро вышло в лидеры печатной прессы города. Газета стала выходить еженедельно, увеличила количество полос до 16. В. Иванову удалось собрать и воспитать редакционный коллектив, освоивший и сделавший своим фирменным методом журналистское расследование.
В силу этого «ТО» поначалу не приходилось особо заботиться о таких позициях, как развитие рекламной службы, проведение подписных кампаний. Тираж издания, расходившегося исключительно через розничную сеть, превысил отметку 30 тыс. экз.
В оценке тогдашнего положения «ТО» сходятся практически все, с кем мы встречались и обсуждали это в Тольятти. Большинство считает, что издание уверенно набирало обороты вплоть до 2000 года, а 1999-й был пиковым для этого СМИ. Однако потом положение стало меняться. Во многом из-за того, что изменилась и сама обстановка в городе.
«В 2000 году у нас не было недели, когда бы не было совершено громкое преступление, – вспоминает зам. главного редактора «ТО» Римма Михарева. – У нас на неделе бывало по два «гвоздя» криминальных. А в 2002 году было только два громких убийства. Одно – Иванова, второе – одного предпринимателя».
Виктор Шамрай, директор тольяттинского Центра социальных технологий, который с середины 90-х годов прошлого века проводит мониторинги социально-политической и экономической ситуации, отмечает именно с начала 2000-х устойчивую тенденцию респондентов оценивать жизнь в городе как более спокойную. (Другое дело, что и мы, и наш собеседник пришли к выводу, что эта тенденция вызвана не столько успехами в борьбе с организованной преступностью, сколько привычкой к соседству с ней, прививкой на сосуществование с мафией). «Обывателя всё это уже достало – война, кровь», – констатирует Р. Михарева, которая пришла в редакцию «ТО» как раз в пиковом 1999 году и по сей день придерживается романтически-возвышенного (миссионерского) отношения к профессии и ко всему, что связано с памятью о В. Иванове и его редакторской практики. Тем не менее, Михарева признаёт, что уже тогда газете нужно было меняться.
Чем бы ни была вызвана смена настроений горожан, но её наличие объективно сужало круг читателей «ТО», существенно снижало рейтинг газеты, сделавшей ставку на тему организованной преступности. Финансово-экономическое положение издания усугублялось тем, что именно на рубеже 2000-х гл. редактор В. Иванов приступил к осуществлению нескольких финансово ёмких проектов. Возможно, их конечной целью было создание медиа-холдинга, что считается сегодня одним из магистральных направлений развития СМИ. Во всяком случае, при «ТО» начала работать продакшн-студия, и уже упоминавшийся журналист А. Гремин, будучи редактором этой студии, вел часовую еженедельную программу на одном из областных телеканалов. С журналистом В. Шемякиным Иванов не раз обсуждал идею возможного объединения с газетой «Площадь Свободы», создания некого общего рекламного издания, информационного агентства и даже PR-агентства. Причем само это стремление большинство собеседников считают исключительно полезной чертой В. Иванова-редактора и ставят ему в заслугу. И так же дружно винят его за решение сделать газету ежедневной.
В том, что это так, уверены не только журналисты, которые ранее составляли костяк редакционного коллектива «ТО», а затем почти одновременно покинули газету и которых поэтому можно бы заподозрить в предвзятости. Смену периодичности и введение подписки считает системной ошибкой и директор Центра социальных технологий В. Шамрай, в свое время (в качестве заместителя мэра Тольятти) занимавшийся среди прочего и вопросами финансирования СМИ: «Они (руководители «ТО» – авторы) сделали ошибку, увеличив тираж подписной за счет снижения цены подписки. Причем, по-моему, они её сделали убыточной. А надеялись на поступления от рекламы. И попали в финансовую дыру». То, что газета в ежедневном исполнении стала убыточной, в разговоре с нами подтвердил и учредитель «ТО» предприниматель Геннадий Шкавров. По его мнению, экономика «ТО» могла быть безубыточной даже при периодичности три раза в неделю. Однако при ежедневном выходе издание «просело».
Одни, как романтик газетного дела Р. Михарева, объясняют решение перейти на ежедневный выпуск внешними факторами. Подали заявку на грант в Фонд Сороса, не особо надеясь на его получение, посему Иванов, не думая, отметил в заявке именно такую периодичность. Когда же грант был получен, пришлось, как говорится, соответствовать.
Но существует и другая точка зрения. В. Иванов всегда стремился играть более активную роль в общественной жизни, и к концу 90-х уже созрел для выхода на политическую арену. В 2000 году он принял участие в выборах в городскую думу. Одержал убедительную победу, не будучи ставленником АвтоВАЗа, в то время как в остальных округах, по словам Г. Шкаврова, прошли кандидаты, согласованные с руководством автогиганта. Таким образом, Иванов еще более укрепил свою репутацию независимого субъекта общественной жизни. Чтобы стать местным политическим тяжеловесом, ему нужна была именно ежедневная газета.
Таким образом, возникли своеобразные ножницы между политическим успехом лидера-руководителя и финансовыми проблемами издания. По словам Г. Шкаврова, после выборов они «стали прикрывать всё, что ело деньги». Заморозили новые проекты, отказались не только от продакшн-студии, но и от туристического агентства. Но главное, изменившаяся ситуация коснулась и содержания самой газеты.
«Планка снизилась в последний год ещё при Валере (Иванове – авторы)», – полагает А. Гремин. «И Валера был вынуждены идти на компромиссы, – считает В. Шемякин, – грубо говоря, зарабатывать на тех вещах, на которых при хорошей жизни мы бы не стали зарабатывать. Получать деньги, в том числе, от серьезных, солидных бизнес-структур, которые, в общем-то, не мог после этого подвергать своим… расследованиям». Возможно, именно к таким вариантам относится получение квоты от АвтоВАЗа. В сентябре 2002 года Алексей Сидоров в официальном письме главному редактору одного из общероссийских СМИ указывал:
«Нам (то есть, В. Иванову и А.Сидорову – авторы) принадлежит ООО «Тольяттинские машины», официально включенное в реестр дилеров АО «АвтоВАЗ» и имеющее квоту месячной продажи автомобилей в 150 штук».
Цифра немалая, возможная прибыль тоже. Коммерсанты становились жертвами заказных убийств и за гораздо меньшие суммы. Естественно, что во время встреч в Тольятти мы интересовались этой бизнес-составляющей деятельности В. Иванова и А. Сидорова. Практически все наши собеседники утверждают, что данное направление никак не реализовалось. «2001 год. Практически всё у нас (то есть, в Тольятти, на АвтоВАЗе – авторы) застопорилось с реализацией, – вспоминает В. Шемякин, – и эта квота тоже… Автобизнес тут не при чем». Ту же точку зрения высказал и самый информированный из наших собеседников в финансовых вопросах учредитель «ТО» Г. Шкавров, и начальник криминальной милиции Тольяттинского УВД Вячеслав Хадорич.
Таким образом, предположение об «убийстве за квоту» не подтвердилось. Сразу после гибели В. Иванова его коллеги поместили в «ТО» свои версии этого преступления. Большинство из них связано с публикацией материалов о местных криминальных группировках. Действительно, среди преступных авторитетов и близких к ним представителей бизнеса имеется «человек 30, не меньше, которые могли желать Валериной смерти» (выражение одного из наших собеседников). Однако все эти допущения имеют серьезные изъяны. Во-первых, как уже отмечалось, к началу 2000-х годов криминальные войны сошли на нет, и связанное с ними ожесточение – тоже. Во-вторых, все наши собеседники отмечали такое качество В. Иванова, как умение договариваться.
«Журналисты издания и сам главный редактор постоянно контактировали с представителями рэкетирских банд, – пишет специальный корреспондент газеты «Известия» Владимир Демченко. – Мало того, они общались с ними, словно с пресс-службами государственных органов, брали комментарии, сверяли позиции» (опубликовано 17.10.03).
Можно предположить, что пока это лавирование носило «равноудаленный» характер и целиком относилось к чисто профессиональной, журналистской составляющей деятельности В. Иванова и редакции, это служило серьезным сдерживающим фактором для тех, кто мечтал свести счеты с руководителями «ТО». Однако, если некая цепочка действий В. Иванова привела или могла привести к серьезным финансовым потерям, тут, как показывает общероссийская практика, «неприкасаемых» для киллер-заказа не существует.
«До тех пор, пока Иванов только писал про это, это терпели, – полагает заместитель главного редактора «ТО» Р. Михарева. – Наступил на их бизнес – здесь это терпение сказало: всё, хватит. А если он еще соберётся в мэры…»
Эта перспектива, по мнению социолога В. Шамрая, была вполне реальна. Степень доверия читателей к «ТО» и его редактору оставалась высокой. Общественный темперамент Иванова требовал новых высот, перспективы же продолжения медийной деятельности становились всё менее радужными.
Но именно газетные наработки использовал редактор-депутат как стартовую площадку политической активности. «ТО» часто выступало с критикой существующего механизма распределения заказов на поставку ГСМ, из-за которого оптовые цены, по которым город закупал бензин, были «порою даже выше, чем на бензоколонках» («Известия», 17.10.03). Используя тезис «могу не только написать, но и сделать», В. Иванов, по выражению заместителя начальника УВД Хадорича, «сам напросился» на пост председателя комиссии по проведению конкурса на поставку бензина. Далее цитируем уже упоминавшееся письмо друга и преемника В. Иванова на посту редактора «ТО» Алексея Сидорова, который сам через полтора года разделил судьбу предшественника.
«На сегодняшний день (осень 2002 года – авторы) мне лично абсолютно ясно, за что убили Валерия Иванова. Я с большой долей уверенности могу предположить, кто это сделал… Валерий был депутатом городской думы и возглавлял комиссию, распределявшую ГСМ для всего муниципального транспорта Тольятти. Для вашего сведения, речь идёт о 240 миллионах рублей. И именно от Иванова зависело, кому попадут эти деньги и сколько из них останется в бюджете. По результатам проведенного им конкурса одна из фирм лишилась муниципального заказа на горючее. После его убийства муниципалитет пересмотрел результаты проведенного конкурса».
И, насколько мы поняли депутата городской думы Тольятти Борислава Гринблата, преемника В. Иванова на посту председателя комиссии по местному самоуправлению, в конце концов, заказ на ГСМ получила именно та фирма, которая ранее его лишилась.
У подполковника милиции В. Хадорича своя трактовка истории с тендером:
«За два дня до конкурса каждый из участников подает в комиссию конверт, в котором написана его ценовая политика. Одни подают утром, другие подают до вечера. Вот если вечерние знают, что написано у первых, то – простой ответ. Есть показания, что за это дело ему (председателю комиссии – авторы) давали «лимон» (то есть миллион).
Наш собеседник не уточнил, взял ли В. Иванов тот «лимон», который ему предлагали. Однако в ходе разговора упомянул, что «есть у нас допросы коллег, скажем так, которые говорят, что страдал… мелким шантажом. У него было такое свойство – договариваться. Лёгкий шантаж такой, когда приезжают: писать будем или как?»
Подчеркнём, что материалов уголовного дела нам не давали, протоколов допросов мы сами не читали, не видели. Поэтому просто отражаем еще одну существующую (и, возможно, характерную для местных силовиков) точку зрения. Куда важнее и реальнее нам показалась соображение собеседника о том, что вольно или невольно (скорее в силу стечения обстоятельств) редактор «Тольяттинского обозрения» в представлении одной преступной (или финансовой) группировки оказался ближе к другой, враждебной. Таким образом, была воспроизведена схема, которая уже приводила к убийствам руководителей местных СМИ.
«В чем-то покойный поставил себя… вровень с бандитами, позволил им почувствовать, что является частью их мира, – рассуждает журналист «Известий» В. Демченко. – Не исключено, что в какой-то момент герои его расследований забыли о разделявшей их грани, и именно это стоило редактору жизни» (17.10.03). С этим трудно не согласиться.
Но тогда почему следующей жертвой оказался Алексей Сидоров? Да, при жизни В. Иванова он был его другом и соратником, автором текстов многих расследований, поскольку владел пером, как считают многие, куда лучше своего старшего по должности коллеги. Однако, в отличие от Иванова, был по складу характера журналистом-литератором, без особого общественного темперамента и политических амбиций. Главным редактором Сидоров стал в силу необходимости (был назначен всё тем же учредителем Г. Шкавровым), поначалу явно тяготился этой должностью, воспринимал свое редакторство как тяжкое бремя. Оказавшись, как и сам предполагал, неопытным медийным менеджером, не смог, по выражению А. Гремина, «использовать ресурс сплочённости»: из газеты почти одновременно ушли восемь журналистов, составлявших костяк коллектива. Ведь Сидоров, сохранив формальную преемственность прежнему курсу, на деле отказался от фирменной аналитики, расследовательского подхода, острых тем.
«Материалы последнее время были фиговые, – вспоминает журналист криминальной темы Павел Каледин. – Сидоров всё рубил».
«По словам Лапицкой, жены Сидорова, её муж был напуган смертью Иванова. «Он никогда не пытался скрыть свой страх, – вспоминает она – Он никогда не говорил, что не боится. Он просто говорил, что не может поступать по-другому», («The Washington Post», США).
Если трагический исход жизни В. Иванова не раз предрекал он сам, если в последнее время была информация, будто его уже «заказали», то гибели А. Сидорова не ожидал никто. Об этом все наши собеседники говорили и спустя три с лишним месяца после убийства второго редактора «ТО». Как водится, газета сразу же опубликовала четыре свои версии этого преступления. Первая связана с публикацией о переделе собственности в Жигулёвском карьероуправлении. Вторая – убийство по заказу одного из фигурантов статей – криминального авторитета. Третья – Сидоров мог узнать о местонахождении могилы другого исчезнувшего авторитета. И четвёртая версия связана с попыткой купить газету.
Однако первые три версии, как удалось выяснить специальному корреспонденту газеты «Известия», побывавшему в Тольятти через неделю после убийства Сидорова, были поставлены под сомнение самими же местными коллегами-журналистами.
«Все конфликтные публикации на самом деле были продолжением тем, поднятых еще при Иванове, – заявил тогда заместитель прокурора Самарской области Евгений Новожилов. – Версию, связанную с профессиональной деятельностью Сидорова, мы не исключаем, но она становится всё менее вероятной» («Известия», 16.10.03)
А вскоре стало известно, что по подозрению в совершении этого преступления еще 12 октября (на третий день после убийства) был задержан 29-летний житель Тольятти Евгений Майнингер. Как уже говорилось в начале данного отчета, вскоре была оглашена бытовая версия: дескать, подвыпивший подозреваемый случайно встретил Сидорова на подходах к дому и затеял ссору, которую завершил несколькими ударами заточкой. Вскоре Майнингер отказался от признательных показаний, сообщил адвокатам о давлении на него со стороны работников правоохранительных органов, избиениях и принуждении к самооговору. Адвокаты Карен Нерсисян, представляющий интересы потерпевших и в то же время активно защищающий подозреваемого, и Тамара Кучма, официальный защитник Е. Майнингера, не раз публично утверждали, что он невиновен и вот-вот будет отпущен на свободу. В ответ представители прокуратуры делали заявления, что только на основе признания никто не стал бы держать человека под стражей, есть объективные улики – показания свидетелей, результаты экспертиз – подтверждающие вину Майнингера. Реальным результатом данного противостояния на момент подготовки отчёта (конец марта) было то, что подозреваемый оставался под стражей.
И всё-таки, имеет ли хоть какое-то право на существование столь непопулярная среди тольяттинских журналистов бытовая версия? Уж если Майнингеру инкриминируют убийство из хулиганских побуждений, имеют ли подобные преступления в Тольятти какую-то социальную базу и насколько они распространены?
В уже упоминавшихся мониторингах социально-политической и экономической ситуации в городе, которые тольяттинский Центр социальных технологий проводит с середины 90-х годов прошлого века, главной угрозой своей безопасности горожане считают уличную преступность и, особенно, молодёжные группировки. Руководитель центра Виктор Шамрай, будучи работником мэрии, принимал участие в разработке программ по борьбе именно с этим видом преступлений. А Павел Каледин, журналист криминальной темы, собирая характеризующие данные на подозреваемого в убийстве второго редактора «ТО», выяснил, что Майнингера считают «уличным парнем». То есть, прошедшим школу подворотни или, как принято говорить у специалистов, «криминального предполья» – и хорошо усвоившим эту школу, которая предполагает хулиганское, то есть неуважительное и агрессивное отношение к человеку. Хотя сам Е. Майнингер уже далеко не подросток, имеет семью и детей, до ареста работал электросварщиком, однако с выводами журналиста согласен и офицер милиции Вячеслав Хадорич. Последний в своих оценках идёт даже дальше, в конце концов, ставя под сомнение… саму бытовую версию: «Везде он (Майнингер – авторы) проходит как простой сварщик, а так он у нас конкретно имеет отношение к одной организованной группе… Вокруг неё есть еще второй слой, который вот из этих уличных. Вот этот мальчоночка, он из второго слоя; имеющий нормальный четкий контакт с этими. Как это вот: либо действительно бытовой, либо уже по отмашке».
По словам Хадорича, сыщикам не хватило нескольких дней, чтобы скрытно проследить связи Майнингера и составить внятное представление об этом. Помешали торопливые и, как всегда, противоречивые заявления разных силовых ведомств. Этот разнобой насторожил прессу, журналисты стали задавать вопросы… Теперь же, по мнению собеседника, Майнингеру невыгодно «брать на себя группу», и вряд ли следствию удастся добиться показаний о «цепочке», если таковая была. «Если он и убил, то не за то, что кто-то плечом толкнул», – считает журналист Каледин.
Итак, если мы возвращаемся к версии заказного преступления, то откуда мог поступить заказ? Если это эхо совместных с Ивановым расследований, то отложенная на полтора года месть скорей из области литературы, чем из криминальной практики. Что касается версии убийства в ходе попыток купить «ТО», то уместнее говорить о настойчивых попытках Сидорова продать газету. Желающие купить это СМИ, этот бизнес были, но не сходились в цене. Предположение, что газету хотели купить, чтоб покончить с независимым и антимафиозным «Тольяттинским обозрением», не очень вяжется с тем анализом, который приведен выше. Издание фактически сменило курс, из «ТО» ушли сразу несколько журналистов ивановской выучки, команда тольяттинских «макрейкеров» (расследователей) распалась, Сидоров был человеком неупертым… Словом, можно было торговаться, а не убивать.
Другое дело, если в попытках улучшить финансовое положение издания наметился альянс, который кем-то был воспринят как враждебный. В. Хадорич, памятуя о том, что он называет «лёгким шантажом», уверенно заявил, что А. Сидоров им заниматься не мог. Но могли заниматься другие, прикрываясь именем редактора. И в процессе этого «перехлестнуться» с той бригадой, откуда Майнингер. Еще раз оговоримся, что это лишь одно из мнений.
Если же брать всю их совокупность, то напрашиваются такие выводы.
1. Убийства редакторов в Тольятти скорее следствие их общественной, коммерческой или иной деятельности, нежели собственно профессиональной, журналистской.
2. Типичное для периода становления рыночных отношений смешение журналистики и бизнеса, журналистики и политтехнологий в Тольятти приобрело наиболее тесные и опасные формы.
3. Дальнейшая коммерциализация журналистики может привести к распространению «тольяттинского синдрома».
