ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ. УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ЗА КОММЕНТАРИЙ НА ВЕБ-БЛОГЕ (СЫКТЫВКАР, РЕСПУБЛИКА КОМИ)
Inv/2008-04/#23
Отчет подготовлен экспертом Центра экстремальной журналистики Сергеем Плотниковым
Возбуждение в 2007 году сразу нескольких уголовных дел в отношении блоггеров (владельцев и участников сетевых дневников) дало повод правозащитникам заявить о начале кампании, направленной на установление цензуры в Интернете.
Первым в России уголовным делом, заведенным «за комментарии в сетевом дневнике» СМИ назвали сыктывкарский прецедент в отношении 22-летнего музыканта Саввы Терентьева.
Возникновение конфликта
В феврале 2007 года оперуполномоченный отдела «К» МВД Республики Коми Николай Сичкарь при просмотре «свободно циркулирующей информации в сети интернет» обнаружил в блоге под именем suranov сайта livejornal.com «новость под заголовком «Киберполицию юзают на выборах», в которой «пользователь, использующий псевдоним terentyev, оставил комментарий, содержащий призыв, прямо направленный на возбуждение ненависти или вражды». Цитируется по постановлению прокуратуры о возбуждении уголовного дела по признакам ч. 1 ст. 282 УК РФ, имеющей санкцию до двух лет лишения свободы.
9 августа 2007 года Терентьеву было предъявлено обвинение, а в конце месяца в СМИ появились сообщения, что блоггер и его адвокат завершают ознакомление с материалами предварительного расследования. На этом этапе, когда к части упомянутых данных можно получить доступ, не нарушая тайну следствия и не вызывая подозрений в попытке повлиять на его ход (поскольку следствие на то время считалось законченным); с другой стороны, избегнув упреков в попытке давления на суд (поскольку он еще не начался), в Сыктывкар был направлен эксперт ЦЭЖ.
В сентябре 2007 года состоялись встречи с Терентьевым, журналистами, правозащитниками, представителями суда, прокуратуры, администрации главы РК, Общественной палаты, научных кругов. Единственными, кто отказался от диалога, были представители МВД, в частности, того самого отдела «К», в недрах которого и зародился «сыктывкарский феномен». Мнение о причинах и форме данного отказа будет высказано в тексте отчета.
Предыстория конфликта уместилась в одни сутки.
14 февраля 2007 года сотрудники отдела «К» при МВД Республики Коми, который занимается компьютерными преступлениями, посетили редакцию газеты «Искра» в городе Инта[1] и обнаружили контрафактные компьютерные программы. Милиция изъяла шесть жестких дисков, из-за чего подготовленный к выпуску текущий номер газеты в тот день не был сдан в печать.
По мнению сотрудников «Искры», действия милиции были связаны с оппозиционной направленностью издания, поддерживающего «невыгодного» правящей партии кандидата на республиканских выборах: в марте 2007 года в Коми выбирали парламент региона, а также советы городов и районов.
Это мнение в разговоре со мной поддержал журналист Интернет-издания «Зырянская жизнь» Борис Суранов. Именно в его блоге («живом журнале») http://suranov.livejournаl.com сразу после операции отдела «К» был размещен комментарий, который, как позже будет отмечено в «Позиции защиты Саввы Терентьева»[2], представлял собой часть заочной дискуссии. Она развернулась на данном ресурсе и в блоге председателя Коми правозащитной комиссии «Мемориал» Игоря Сажина http://seringvar.livejournal.com в связи с обсуждением сообщения пресс-службы КПК «Мемориал» под заголовком «В Инте (Республика Коми) милиция остановила выпуск газеты «Искра»» (http://seringvar.livejournal.com/11729.html).
В этой дискуссии и принял участие пользователь под псевдонимом terentyev. Поскольку Савва Терентьев осенью 2007 года формально не признавал своего авторства, в отчете далее будет использоваться либо данная формулировка, либо на месте фамилии делаться пропуск.
Как следует из текста обвинительного заключения по уголовному делу № 5254001 (с фотокопией этого документа можно познакомиться в интернете)[3], «15 февраля 2007 года около 09 часов 09 минут.., <...> подключился к сети Интернет» и, как было сказано ранее, разместил следующий комментарий (приводится с сохранением орфографии и пунктуации):
«ненавижу ментов, сцуконах»
«не согласен с тезисом «у милиционеров остался менталитет репрессивнойдубинки в руках властьимущих», во-первых, у ментов, во-вторых, не остался, он просто-напросто неискореним. мусор – он и в африке мусор. кто идет в менты – быдло, гопота, самые тупые, необразованные представители жив(отн)ого мира.
было бы хорошо, если б в центре каждого города россии. на главной площади (в сыктывкаре – прям в центре стефановской, где елка стоит – чтоб всем видно было) стояла печь как в освенциме, где церемониально, ежедневно, а лучше дважды в сутки (в полдень и полночь например) – сжигали бы по неверному менту, народ, чтобы сжигал, это был бы первый шаг к очищению общества от ментовско — гопотской грязи»
Журналист Борис Суранов и в своих официальных показаниях, и в разговоре с экспертом ЦЭЖ сообщает, что прочел этот текст и вскоре удалил его. Тем не менее, оперуполномоченный отдела «К» МВД Республики Коми старший лейтенант милиции Н.Сичкарь успел обнаружить сообщение, зафиксировать его и подать рапорт на имя министра ВД РК, который был зарегистрирован под № 5322 по КУС (книге учета сообщений) 19 февраля 2007 года и запустил механизм уголовного преследования блоггера.
* * *
Замечание.
С одной стороны, мониторинг интернета, в том числе и на предмет экстремистских и прочих «противоправных» высказываний вполне в русле специфики отдела «К». Ни с кем из этого подразделения, равно как и с руководителями МВД РК встретиться, напоминаю, не удалось из-за их отказа, который в некорректной манере озвучила пресс-секретарь этого ведомства. Поэтому приходится ссылаться на доступные мне письменные источники и документальные свидетельства.
* * *
Оперуполномоченный Сичкарь, будучи допрошенным 7 мая 2007 года в рамках уголовного дела № 5254001 следователем прокуратуры в качестве свидетеля, под протокол заявил следующее: «На основании пункта 2.2 должностных обязанностей я осуществляю периодический контроль за свободно циркулирующей информацией в компьютерных сетях общего пользования». Тут же он поясняет, как обнаружил уже упоминавшееся сообщение.
«...в феврале 2007 года в отдел «К» МВД по РК поступила оперативная информация о том, что в сети Интернет по адресу http://suranov.livejournаl.com/33990/html размещена запись, призывающая к осуществлению экстремистской деятельности».
Под поступлением «оперативной информации» можно понимать и результат простого отслеживания Интернет-сообщений, и предупреждение о критических высказываниях, полученное из иных источников. Допрошенный в рамках того же уголовного дела начальник отдела «К» (т.е. непосредственный руководитель Н.Сичкаря) Сергей Огородников свидетельствует: «В феврале 2007 года оперуполномоченному Сичкарю Н.В. мной было дано поручение проверить информацию о размещении в сети Интернет на дневнике suranov.livejornal.com высказываний экстремистского характера».
В любом случае обращает на себя внимание то, что от события, которое послужило причиной обсуждения в «живом журнале» до обнаружения и фиксации его сотрудником отдела «К» прошло не так уж много времени. Если учесть, что сообщение пользователя под псевдонимом terentyev вообще просуществовало довольно короткое время (т.к. было вскоре удалено Сурановым), то невольно возникает мысль, что т.н. «просмотр свободно циркулирующей информации в сети Интернет» был довольно целенаправленным.
Очередная угроза, теперь под № 146?
О политической, точнее сказать, политизированной составляющей деятельности подразделений МВД в Интернете и связанной с ним технической (компьютерной) сфере говорится постоянно. В последнее время наблюдатели и эксперты медиа отмечают акцент на применение наиболее простого и почти безотказного инструмента давления на СМИ — преследование за использование нелицензионного программного обеспечения.
Точно так же, как несколько лет назад «ожила» почти неработающая статья 129 Уголовного кодекса, предусматривающая ответственность за клевету (см. расследования ЦЭЖ) и ставшая сегодня довольно распространенным способом уголовного преследования журналистов и СМИ, теперь в реальную угрозу свободе слова может превратиться статья 146 УК РФ, которая устанавливает в качестве максимального срока наказания за нарушение авторских и смежных прав лишение свободы до пяти лет.
Как известно, первым пострадавшим (или осужденным, кому как больше нравится) по делу, вызвавшему большой общественный резонанс, стал не журналист, а педагог — директор средней школы села Сепычево Пермского края Александр Поносов. В мае 2007 года за использование нелицензионного программного обеспечения Microsoft он был приговорен к штрафу в пять тысяч рублей.
Напомним, что первый приговор директору школы, по которому его дело было прекращено в связи с малозначительностью, был обжалован как самим Поносовым, так и прокуратурой. Педагог, по его словам, шел на повторный суд, чтобы добиваться полного признания своей невиновности, которую Поносов считал бесспорной ввиду того, что программное обеспечение на закупленные его школой компьютеры устанавливала фирма-поставщик. Однако вместо реабилитации педагог получил обвинительный приговор.
Трудно избавиться от впечатления, что вердикт носил как бы модельный (прецедентный) характер: дабы другим неповадно было. В случае с Саввой Терентьевым это уже не впечатление. Старший помощник прокурора Коми по связям со СМИ Юрий Князев так пояснял необходимость наказания Терентьева: «В Интернете поотключали все тормоза, всё что хочешь могут написать. А это преступление»[4].
Судя по событиям, предшествующим двум самым важным выборным кампаниям последнего времени, желание «включить тормоза», то есть ограничить возможность писать (публиковать) «все что хочешь», не только в Интернете, особенно если оно отличается от официальной точки зрения, овладевает умами все большего количества администраторов. Обвинение в пользовании нелицензионным программным обеспечением стало использоваться все чаще.
По этому поводу есть смысл процитировать одну из публикаций.
«Самарские власти внедряют новые методы работы со СМИ: «Вы еще не полюбили «Единую Россию»? Тогда управление «К» идет к вам». Метод неоднократно опробован. Работает безотказно. Особенно в период выборов. Стоит журналистам какого-либо издания возомнить, что они представители свободной прессы, живущие в свободной стране, как тут же их посещают сотрудники управления специальных технических мероприятий (управление «К») УВД по Самарской области. Дальше — по схеме: изымаются компьютеры и заводится уголовное дело по признакам использования контрафактного программного обеспечения. Работа редакции парализована. Руководство издания ходит под статьей 146 УК РФ.
В минувшую пятницу под статью попало «Тольяттинское обозрение». Официально — за нелицензионное программное обеспечение, якобы используемое при выпуске газеты. Претензии к изданию чудным образом совпали с выборами мэра Тольятти».
Автор этого текста в «Новой газете» (в номере за 7 февраля 2008 года, http://novayagazeta.ru/data/2008/09/06.html) — директор самарского представительства «Новой газеты» Сергей Курт-Аджиев. Самого представительства, впрочем, уже не существует: руководство газеты было вынуждено закрыть его после того, как работа была парализована... действиями отдела «К», обвинениями, аналогичными тому, о котором рассказывает автор.
«Обидная» версия
Правозащитник И.Сажин и журналист Б.Суранов, судя по беседам с ними, подозревают, что отдел «К» МВД Республики Коми, в котором (хотя бы в силу специфики) должна концентрироваться техническая и интеллектуальная элита правоохранительного ведомства, иногда становится некой составляющей административного ресурса, своеобразным «компьютерным ОМОНом», чем вызывает на себя огонь критики Интернет-сообщества и, в частности, блогосферы.
Естественно, предположить довольно бурную ответную реакцию, когда интеллектуала в погонах сравнивают с «гопотой» — это и впрямь обидно. Тем более, если на защиту, казалось бы, беззащитного «социально безответственного» неформала-музыканта встают не только виртуальные блоггеры, но вполне конкретные организации, общественные институты и просто известные и уважаемые в обществе люди.
Так, в частности, «сыктывкарский феномен» в эфире федерального (и наиболее официального, а значит, и авторитетного в понимании сотрудников МВД) телеканала РТР среди прочих прокомментировал известный адвокат, полномочный представитель правительства РФ в Конституционном суде РФ, Верховном суде РФ и Высшем арбитражном суде РФ, доктор юридических наук Михаил Барщевский.
Уже упоминавшийся журналист Б.Суранов тут же связался с М. Барщевским и получил его эксклюзивное интервью, в котором содержится следующее впечатление-оценка:
«Да, он (юзер terentyev - «ЗЖ») раздражен, да, он для усиления своей мысли выразился таким вот образом, явно неудачно, но это – с точки зрения морально-нравственной, с точки зрения этической, а не с точки зрения реального призыва к тому, чтобы сжигать милиционеров. В юридической практике есть такое понятие, как реальная угроза. Так вот здесь, с юридической точки зрения, эта фраза реальной угрозой не является».
На чем же тогда базируется обвинение Терентьеву, выяснилось в ходе встреч с заинтересованными сторонами во время командировки в Сыктывкар и будет отражено в отчете чуть ниже. Продолжая раздел о возможных причинах возникновения конфликта, хотелось бы привести еще одно высказывание.
По мнению общественного защитника музыканта-блоггера, члена правления региональной правозащитной комиссии «Мемориал» Эрнеста Мезека, уголовное дело в отношении Саввы Терентьева было возбуждено из-за неприязненных отношений некоторых сотрудников сыктывкарской милиции, а именно отдела «К» МВД по республике Коми, к блоггерам и блогосфере.
«В свое время, когда отдел «К» занялся абсолютно неблагодарным занятием поиска создателя виртуала «Торлопов», который писал от имени нашего губернатора, отдел «К» очень жестоко высмеяли в блогосфере, — рассказывает правозащитник. — Мне кажется, это попытка привлечь господина Терентьева к уголовной ответственности. Это такая, я бы сказал, личная месть милиции к блоггерам»[5].
Отказ сотрудников и руководства отдела «К» от встречи с экспертом ЦЭЖ лишает меня возможности выяснить их позицию по данному вопросу и отразить ее в отчете. Поэтому я попросил дать характеристику Интернет-сыщикам из Коми заместителя главы республики Алексея Чернова. Тот отозвался об Н.Сичкаре как о грамотном и «продвинутом» специалисте, не похожем на типаж недалекого милиционера, не знающего, как включать компьютер.
Оперативник из отдела «К», по мнению Чернова, это представитель новой формации правоохранителей, член Интернет-сообщества, чьи взгляды сформировались не без влияния Интернет-культуры, и который сам, по сути, является как бы ее частью. И он имеет свои представления о том, что во всемирной паутине является возможным, допустимым, а что — нет.
Казалось бы, приход в силовые ведомства таких сотрудников открывает перед «органами» реальную перспективу не просто шагать в ногу со временем, но и, как любят выражаться нынешние администраторы, отвечать на его вызовы. В частности, адекватно, без узковедомственной зашоренности, с учетом опыта, наработанного европейским и мировым сообществом, выстраивать правоприменительную практику.
Однако пока ни сыктывкарский прецедент, ни другие ситуации, которыми уже занималась служба расследований ЦЭЖ, не дают повода для подобного оптимизма.
Еще в 2005 году, пытаясь разобраться в конфликтах, порожденных «информационными войнами» в Саратове[6], ЦЭЖ столкнулся с ситуацией, которую впору сравнивать с эпохой средневековья, когда инквизиция отправляла на костер не только за действия, но и за мысли.
Бывший помощник губернатора Аяцкова, политтехнолог Эдуард Абросимов был осужден за фразу, вычеркнутую редактором из текста статьи, но оставшуюся в ее компьютерном черновике, который был обнаружен на жестком диске, изъятом прокуратурой во время обыска из абросимовского компьютера. Реальный срок (больше полугода в колонии-поселении) за неопубликованную фразу вызвал возмущенные комментарии российских и международных организаций, медийных и общественных деятелей.
Интересно, что и обвинитель на абросимовском процессе, и руководитель следственной группы по его делу оказались сравнительно молодыми людьми. Как и упомянутый оперативник Н.Сичкарь, весьма «продвинутыми» в компьютерной сфере и нисколько — ни по возрасту и внешности, ни по взглядам и привычкам — не похожими на «вечно вчерашних» ветеранов карательных органов, рудиментов культа личности и проч.
Стало быть, владение передовыми технологиями, принадлежность к Интернет-сообществу, причастность к Интернет-культуре в умах и менталитете нового поколения силовиков могут мирно уживаться с такими взглядами на фундаментальные права и свободы человека, а также представления о законности, которые современными никак не назовешь.
Подобное «раздвоение личности», на мой взгляд, насаждают и провоцируют задачи, которые превращают интеллектуалов в погонах в «компьютерный ОМОН».
Это, как мне кажется, касается и упомянутой истории поиска виртуального «двойника» главы Республики Коми. У меня была возможность обсудить ее с инициатором этого разбирательства.
Интернет — дискуссионная площадка или «паутина», чтобы ловить несогласных?
Итак, в Интернете появился блог (персональная Интернет-страница) с портретом руководителя республики и от его имени было сделано заявление, будто на этом блоге он будет вести общение с другими посетителями Интернета.
На самом деле Глава Республики Коми В. Торлопов ничего подобного не затевал, и его заместитель А.Чернов знал об этом достоверно. Поэтому он направил письмо в правоохранительные органы с требованием разобраться, кто, каким образом и с какой целью открыл этот дневник.
Удалось выяснить, что сайт держателя блогов находится за пределами Российской Федерации. «Туда был направлен запрос, — пояснил собеседник. — Дело это небыстрое, но рано или поздно ответ придет, в нем будут IP (индивидуальные адреса) компьютеров, и может быть, можно будет выяснить, с чьих компьютеров это производилось».
На время нашей встречи с А.Черновым такой информации еще не поступало. Однако после того, как работа по выяснению пошла, отметил собеседник, блог виртуального «двойника» главы РК прекратил свое существование.
В возбуждении уголовного дела по данной истории отказано. Да это и не было, как пояснил А.Чернов, основной целью его усилий. Важно, что и в республике, и за ее пределами узнали, что блог-самозванец не имел никакого отношения к главе РК. И что бы там уже ни делали, какую бы отсебятину ни вывешивали от чужого имени, весь смысл этой провокации теряется.
Если бы не данная мера, считает Чернов, то после возможного появления на персональной странице «виртуального Торлопова» неких экстремистских или просто непродуманных, неумных, компрометирующих руководителя республики высказываний, пришлось бы постфактум объяснять, реагировать, отрицать свою причастность — то есть ставить себя в заведомо проигрышное положение оправдывающегося.
Превентивное разбирательство, по мысли собеседника, обеспечило его стороне явное преимущество перед неизвестными провокаторами в той сфере, где обычно представители официальных властей ведут себя крайне пассивно.
Алексей Чернов весьма определенно говорил о том, что Интернет-пространство не должно быть безраздельной вотчиной оппозиции, правозащитников, неформалов и т.п., что мой собеседник обобщил понятием «невласть». Я попросил его прокомментировать высказывание мемориальца Сажина об активном присутствии официальной власти РК в Интернете. Цитирую по аудиозаписи, сделанной с разрешения А.Чернова:
«Есть власть, которая пользуется привычными ей способами, а есть «невласть», которая пользуется привычными ей. Здесь <в официальных, во властных структурах Коми — С.П.> есть те, кто пользуется и теми, и другими. Вот и все. Но «невласти» это не всегда нравится, потому что это получается как-то не по правилам. Должен сидеть чиновник кондовый, он должен какие-то грозные бумаги писать. Но я готов работать и так, и так».
И действительно, сам Чернов производит впечатление человека, настроенного на диалог, готового к дискуссии в любом формате и на любой, в том числе и Интернет-площадке.
То, что в истории с торлоповским блогом-самозванцем он сработал на опережение, говорит о гибкой, активной и наступательной позиции администратора-идеолога. Выбирая из возможных вариантов самый, на его взгляд, эффективный и действенный, формально основанный на законе, Чернов, тем не менее, наступил на старые грабли — написал «грозную бумагу», использовал в качестве инструмента силовиков. Причем, как мне кажется, отлично понимающих то, что их используют именно в качестве инструмента.
Замечание-ретроспекция
Постперестроечный период, особенно последнее десятилетие прошлого века, оставили в наследие не только память о разгуле оргпреступности, отработанные механизмы передела собственности (от рэкета — к рейдерству), но и такие деформации в правоприменительной практике и, главное, в сознании силовиков, которые не преодолены и по сей день.
Одна из самых опасных для общества привычек «лихих 90-х» — избирательность действий сыщиков и следователей. Поначалу она была вызвана объективной реальностью — характерным для переходного периода ослаблением государственных институтов (в том числе карательных), количественным ростом и качественным скачком преступности.
Не в силах не то что отреагировать на эти вызовы, но и отследить общую картину, силовики поневоле сосредоточились на том, что было им под силу. Они научились различать или угадывать, что из великого множества указаний сверху является формальным, а что — имеет «оперативно-следственную перспективу».
В сочетании с широко распространенной в то время практикой «самофинансирования» (привлечения т.н. спонсорской помощи), способствовавшей внедрению в «менталитет мента» деления представителей рыночной экономики на своих и чужих, это привело к возникновению системы некой неформальной навигации, часто не совпадавшей с целями и задачами правоохранительных органов как части государственной машины, но помогавшей каждому в отдельности и всем вместе пережить период нестабильности, смутные времена, переходную эпоху — кому какое словосочетание больше нравится.
Этот компас оказался нелишним и на рубеже 2000-х, когда к реальной власти стали приходить группы влияния, которые, по выражению одной из самых заметных журналисток того времени Светланы Сорокиной, придерживались принципа: «Друзьям — всё, врагам — закон, а если законов не хватает, можно и без них обойтись».
Однако то, что для одних является лишь средством, для других входит в систему формальных критериев, по которой оценивается их деятельность.
Для администратора Алексея Чернова целью было дезавуировать оппозиционеров или провокаторов. Это вполне удалось: блог лже-Торлопова перестал существовать.
Для оперативников, которые вели поиск того, кто открыл этот блог, конечной целью проверки является возбуждение уголовного дела. Наличие зарубежного сайта держателя блогов, что предполагает длительную бюрократическую процедуру правовой переписки и т.п., делает эту перспективу весьма призрачной.
Итак, цель заявителя достигнута, цель сыщиков — нет. К тому же именно они стали мишенью, по выражению правозащитника Э.Мезека, жестокого осмеяния в блогосфере. Та же блогосфера своеобразно и насмешливо отреагировала и на преследование блоггера-музыканта:
«Весной 2007 года соратники Терентьева в «Живом журнале» организовали флэш-моб: около тысячи человек заглавными буквами продублировали в своих дневниках злополучный комментарий Терентьева. Однако уголовных дел на них, по последним данным, пока не заведено»[7].
Блогосфера дала понять, что видит избирательность атаки на своего коллегу terentyev и считает ее несправедливой, а исполнителей «наезда» — достойными презрения и осмеяния. Вряд ли это добавило сотрудникам отдела «К» оптимизма и самоуважения. И, как мне кажется, могла отчасти определить их позицию глухой обороны и восприятия сторонних попыток разобраться в ситуации как недружественных и заведомо необъективных.
Обычно, когда представители системы МВД чувствуют хотя бы минимальную не то что правоту, а некую доказательную базу, либо отсутствие таковой у оппонентов, они ведут себя довольно активно и наступательно. Так, в частности, произошло во время следующего за сыктывкарским расследования ЦЭЖ в Казани, где во встрече с экспертом участвовали не только офицер, имевший непосредственное отношение к конфликту, но и сразу два представителя милицейских пресс-служб — РУВД и республиканского министерства.
В отличие от своих казанских коллег, представители МВД Коми отказались от встреч и разъяснения своей позиции, а руководитель пресс-службы МВД РК Стелла Бихерт позволила себе озвучить данное решение в хамовато-некорректной манере.
Так получилось, что данный телефонный разговор эксперт ЦЭЖ вел из кабинета и в присутствии руководителя пресс-службы Верховного суда РК Алексея Голосова. Он удивился такой реакции, сказав, что обычно С.Б. держит себя в рамках. Однако местные журналисты, в частности, Дарья Шучалина, считает, что корректность милицейской пресс-дамы избирательна и иногда не распространяется на представителей не слишком лояльных к властям изданий. Либо в это число попадает и Союз журналистов, либо тема разговора. В любом случае, подобную манеру не назовешь типичной, особенно учитывая, что Стелла Бихерт — дочь недавнего руководителя республиканского Союза журналистов и могла бы вести себя по-иному хотя бы в силу «семейной традиции».
Мне кажется, что подобный казус косвенно свидетельствует о субъективном отношении, некой повышенно нервной реакции на внимание к терентьевскому делу.
И это не последнее из сомнений подобного рода, которые остались после поездки в Сыктывкар.
Ход следствия
Как уже сообщалось, в середине февраля 2007 года отдел «К» отследил комментарий блоггера terentyev. 19 февраля рапорт зарегистрирован по КУС под № 5322.
26 февраля отдел «К» передал материалы проверки Сыктывкарской прокуратуре.
Однако 6 марта старшим следователем прокуратуры Сыктывкара Ильнаром Гараевым вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. На том вся история могла бы и закончиться.
Но 13 марта заместитель городского прокурора Ю.Рудометов отменил гараевское постановление.
14 числа возбуждается уголовное дело № 5254001 по ч.1 ст. 282 УК РФ по факту размещения сведений, содержащих призывы, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение человеческого достоинства по принадлежности к социальной группе.
Еще через два дня в квартире, где проживает Терентьев, был произведен обыск, сотрудники отдела «К» и прокуратуры изъяли системный блок и дискеты.
В конце марта дело передается следователю по особо важным делам прокуратуры С.Липиной. Как наиболее опытный (по отзывам руководителя Сыктывкарского межрайонного СО следственного управления СК при Прокуратура РФ по Республике Коми Максима Скосырева и его заместителя Дмитрия Согиева) специалист она предпринимает меры к тому, чтобы следственным путем установить авторство комментария, а также 1 апреля 2007 года назначает две экспертизы — судебно-лингвистическую и социогуманитарную (СГЭ). Именно второй документ лег в фундамент, на котором строится обвинение Савве Терентьеву.
Экспертиза на потоке
Лингвистическую экспертизу выполнила кандидат филологических наук, зав. кафедрой русского и общего языкознания Сыктывкарского госуниверситета Наталья Сергиева. Исходя из объема и характера предоставленного материала — трехстраничного вступительного сочинения по теме «Добро и зло в романе Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание», написанного С.Терентьевым в 2002 году при приеме в КГПИ, причем, по его мнению, составленного из шаблонных, стандартных фраз, с почти полным отсутствием авторского, индивидуального подхода — эксперт сделала вывод о невозможности идентификации автора. Не менее важным был и второй вывод: в комментарии блоггера terentyev не содержится призывов к разжиганию социальной вражды, а высказывается лишь мнение.
Должно быть, такое заключение не совсем устроило следствие, поскольку 23 мая 2007 года было вынесено постановление о назначении дополнительной лингвистической судебной экспертизы. Наталья Сергиева в ответ направила справку, где со ссылкой на существующие научные методики делает вывод: «Проведение дополнительной судебно-лингвистической экспертизы считаю нецелесообразным в связи с малым объемом исходного текста (комментария) и невозможностью получения объективных и достоверных результатов с помощью имеющихся методов анализа».
Эксперт-филолог предложила следствию обратиться в специализированные экспертные центры, в частности, ГУ «Экспертно-криминалистический центр МВД России», которые располагают новейшими комплексными автороведческими методами и методиками. Однако этого сделано не было. Возможно, потому, что выводы второй, социогуманитарной экспертизы оказались достаточными для следственных органов.
СГЭ выполнили четверо ученых-гуманитариев: доктор исторических наук Юрий Шабаев, доктор философских наук Игорь Гончаров, доктор филологических наук Михаил Мелихов и кандидат исторических наук Петр Котов.
Их вывод о том, что «пользователь, использующий псевдоним terentyev» разжигал вражду и ненависть к определенной социальной группе (сотрудникам милиции), однозначно «привязывал» блоггера к 282-й статье УК, которая предусматривает ответственность как раз за «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, (выделено мной — С.П.)
Во время встречи с председателем правления Коми правозащитной комиссии «Мемориал» Игорем Сажиным тот, ссылаясь на свое образование историка-этнографа, выразил сомнение в научной корректности отнесения «ментов» к отдельной социальной группе.
После ознакомления с заключением экспертизы, которое представляло собой (исключая титульный лист) всего 5 страниц текста, половину из которых составляла сугубо описательная часть, а самому важному для обвинения признаку посвящены и вовсе две строки безо всякой мотивации и минимального научно-доказательного сопровождения: «Сотрудники милиции являются социальной группой, поскольку они объединены в единую социальную страту по роду занятий», — я решил встретиться с представителем группы ученых — авторов данного заключения.
В ходе беседы с доктором исторический наук, зав. отделом этнографии Института языка и литературы Коми НЦ УрО РАН Юрием Шабаевым выяснилось, что лишь в течение года вышеупомянутый коллектив экспертов подготовил по поручению правоохранительных органов около 30 подобных исследований и заключений. Таким образом, дело поставлено, если так можно выразиться, на поток. Вряд ли это способствует глубине и объективности заключений.
Самого Шабаева это нимало не смутило, он отнес данный факт к обычному в научной деятельности процессу поиска истины и отверг предположения в поверхностном характере их заключения.
Однако и к тому времени, и позже накопилось уже достаточно иных мнений. Одно из них, принадлежащее юристу Михаилу Барщевскому, уже приводилось. Более предметно высказался адвокат Александр Добровинский: «Люди, объединенные в одном министерстве, например МВД, не являются социальной группой даже в силу своих должностных полномочий. Такой группой могут быть фанаты, гольфисты, онанисты и гомосексуалисты, но не милиционеры». (газета «Коммерсантъ», 13 марта 2008).
Более сдержанно и академично, но не менее однозначно мнение секретаря Союза журналистов РФ, одного из авторов закона о СМИ Михаила Федотова: «В «деле Терентьева» «возникают терминологические и юридические вопросы». «Его обвиняют в разжигании социальной розни, но милиционеры не являются социальной группой, это группа профессиональная». (Источник: агентство «Эхо Москвы», 31 марта 2008)
Видимо, и у представителей следствия не было уверенности в научности и корректности СГЭ. Уже во время осенней командировки 2007 года выяснилось, что следователь Сыктывкарского межрайонного СО СУ СК при Прокуратуре РФ по Республике Коми Сергей Романович удовлетворил ходатайство адвоката Владислава Коснырева об исключении результатов социогуманитарной экспертизы из числа доказательств.
Заместитель руководителя Сыктывкарского межрайонного СО Дмитрий Согиев сообщил эксперту ЦЭЖ, что срок следствия по данному уголовному делу продлен в связи с тем, что должна быть назначена дополнительная социогуманитарная экспертиза, которая будет производиться за пределами Республики Коми, скорее всего, петербургскими учеными.
Таким образом, к окончанию командировки в Сыктывкар выяснилось, что расследование не закончено, предстоит, возможно, самый важный его этап — экспертиза, от результатов которой зависит дальнейших ход дела. Поэтому было решено продолжить отслеживать ситуацию в режиме мониторинга.
Дважды исключенные
Предположению, что очередная СГЭ будет сделана за пределами Коми, не суждено было сбыться. Для краткости описания перипетий поиска экспертов процитирую одно из СМИ:
«Прокуратура обратилась к специалистам из санкт-петербургского Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН, сотрудники которой ранее занимались исследованием текста листовки «Правда о событиях в Кондопоге». На этот раз делать заключение ученые отказались, сообщив следствию, что не являются экспертами в вопросах социологии, и предложили обратиться в Институт социологии РАН. Направлять цитату для изучения туда сыктывкарские следователи не стали, а снова доверились местным ученым»[8].
Причем, подчеркиваю, именно тем четверым, что уже выполняли СГЭ весной 2007 года. Для того, чтобы оправдать такой, на мой взгляд, довольно странный выбор с точки зрения процессуальной, экспертизу назвали дополнительной. Что вызвало, как мне кажется, весьма обоснованные, хотя и вынужденно запоздалые возражения адвокатов Терентьева.
«Еще 30 августа 2007 года, — напоминают они, — своим постановлением следователь Романович С.В. удовлетворил ходатайство защиты об исключении на основании ст.75 УПК РФ заключения экспертизы №13[9] из числа доказательств.
Таким образом, в силу положений ст. 75 УПК РФ отсутствовали правовые основания для назначения и производства дополнительной экспертизы с целью устранения недостатков недопустимого, а значит, юридически несуществующего доказательства (экспертиза №13).
Постановление следователя от 22.01.08 г. является незаконным еще и потому, что содержит ссылку на содержание доказательства (выводы экспертов), признанного недопустимым».
Вряд ли у кого-либо возникли сомнения, что выводы «дополнительной» СГЭ совпали с первой. «Согласно этим выводам, — сообщает газета «Время новостей», — «анализируемый текст направлен на возбуждение ненависти против определенной социальной группы (милиционеров, работников МВД), на унижение их достоинства». По мнению экспертов, «весь словесный ряд представляет собой действие, направленное на унижение социальной группы «милиция» путем формирования ассоциации с мусором, грязью, с тем, что мешает человеку вести достойный образ жизни». (Источник: газета "Время новостей", 13 марта 2008).
Возражения адвокатов были названы вынужденно запоздалыми потому, что дополнительная СГЭ была закончена 13 февраля с.г., а Терентьев и его адвокаты были ознакомлены с постановлением следователя о назначении экспертизы лишь 20 февраля 2008 года, то есть через неделю после ее завершения.
«Такие действия следствия являются грубым нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса и игнорированием правовой позиции Конституционного суда, высказанной в определении 2004 года по жалобе гражданина Корковидова»[10], — заявила СМИ второй адвокат блоггера Оксана Жевнерова.
На первом же судебном заседании, состоявшемся 31 марта 2008 года в Сыктывкарском городском суде, председательствующая сочла доводы юристов Терентьева обоснованными и удовлетворила ходатайство об исключении заключения социогуманитарной экспертизы из материалов дела.
Выходит, что данный документ и в его первой, так сказать, редакции, и во втором — «исправленном и дополненном» — варианте, был отвергнут.
Таким образом, в деле сыктывкарского блоггера ярко проявилась уже не раз встречавшаяся в практике расследований ЦЭЖ проблема выбора добросовестности и ответственности экспертов. Причем ответственности не формальной, а по существу.
Центр экстремальной журналистики как мониторинговая и исследовательская организация, работающая в тесном контакте с Гильдией лингвистов-экспертов по делам об информационных спорах (ГЛЭДИС) берется подготовить данный вопрос к обсуждению на любом дискуссионном пространстве и в любом формате, обеспечивающем равные права и возможности сторон.
Прогнозы и выводы
Прежде чем перейти к заключительной части отчета, есть смысл дать слово представителям той среды, которая уже не раз и самым активным образом отреагировала на «дело Терентьева». Речь о блогосфере и блоггерах. Не будучи одним из них, автор отчета вынужден взять цитату из адаптированного источника:
«Пользователь white_skvo отнесся и к высказываниям Терентьева, и к действиям прокуратуры с равной долей скепсиса:
«По моему скромному мнению, на первый взгляд от дела веет «детским садом». Комментарий Терентьева в адрес милиционеров - «достаточно агрессивный, грубый, с отголоском подростковой стилистики». «Ответные меры со стороны прокуратуры Сыктывкара выглядят не лучше, начиная с того что установить, кто конкретно писал этот комментарий практически невозможно». white_skvo резюмирует: «Если это факт мести блогеру-максималисту, то достаточно глупый. Вместо мести Савва и его «соратники» получили полноценную рекламу, рейтинг посещения их Жжурналов подскочил неимоверно. Количество сочувствующих и тех, кто присоединяется к движению «за свободу слова в Интернете», увеличилось стократно. Нашлись и еще найдутся те, кто будет нещадно эксплуатировать (во всех смыслах этого слова, хороших и плохих) эту тему на протяжении нескольких лет»[11].
В отличие от многочисленных горячих сторонников сыктывкарского музыканта из блогосферы и менее многочисленных, но не менее категоричных противников из более традиционных сфер, в данном комментарии мне симпатична попытка равноудаленности автора от крайних точек зрения. Тем более, что нечто подобное мне уже приходилось слышать не от виртуальных, а реальных собеседников, причем по разные стороны «Интернет-баррикад».
Вот что, в частности, сказал уже упоминавшийся в отчете заместитель главы Республики Коми Алексей Чернов (цитируется по аудиозаписи):
«Несколько социальных групп создали каждая себе симулятор. В результате этого симулятора на кончике оказался бедный Савва Терентьев, который теперь всем объясняет: я не герой, и это не я напечатал... И все играют в эту историю».
<...>
Те, кто называет себя оппозицией — они участники и строители этой истории, такие же полноценные, как Сичкарь, как прокуратура».
С последним готов согласиться хотя бы в той части, что не будь реакции блого —, правозащитной и медийной сфер, вся история не получила бы такого резонанса. Однако даже поверхностное знакомство с происходящим на медийном, виртуальном и иных пространствах, на мой взгляд, свидетельствует, что проблема все-таки переросла определения детского сада и игры-симулятора.
На самом деле, осенью прошлого года Савва Терентьев и на меня произвел впечатление человека растерянного, не готового ни к угрозе уголовного преследования, ни к свалившейся на него блоггерской славе.
К материалам уголовного дела приобщена характеристика, которую дал бывший терентьевский преподаватель из пединститута (КГПИ).
«Я знаю С.С.Терентьева как человека неагрессивного, уравновешенного, разумного. Он любит дискутировать, всегда отстаивает свою точку зрения, при этом уважает мнение оппонента, не боится проигрывать в спорах, признавать свою неправоту, когда она имеет место.
И.о. завкафедрой английского языка А.Ю.Николаев
07.05.2007»
Хочется верить, что, исходя из вышепрочитанного, извинения С.Терентьева перед честными сотрудниками милиции и теми, кого покоробило и оскорбило подобное употребление «печей Освенцима», были не (только) советом адвокатов, а искренней собственной позицией.
Тем не менее, если после выхода за стены вуза Терентьев прошел путь от студента из николаевской характеристики до «блоггера-максималиста», то за месяцы, когда над ним висела угроза уголовного наказания, из растерянного молодого человека, похоже, превратился в довольно уверенного в себе молодого радикала. Во всяком случае, с присущей ему эрудированностью «рифмующего» еще вчера не очень близкие ему понятия в интервью «Газете» за 13 марта 2008 (http://www.gzt.ru/incident/2008/03/12/220016.html): «Обвиняемый между тем считает, что его идея «сжигать оборотней в погонах» ничуть не хуже, к примеру, призыва Владимира Путина «отрубать лапы» у коррупционеров».
Политизация и главное — радикализация сознания еще недавно вполне себе «виртуальных» слоев населения, особенно молодежи, как мне кажется, самый тревожный сигнал, прозвучавший в сыктывкарской истории.
Отсюда вытекает вопрос, который на всем ее продолжении задают себе представители из совершенно разных лагерей: является ли «дело блоггера Терентьева» или «дело учителя Поносова», или многие другие подобные дела частью некого общего плана, кампании по установлению цензуры в Интернете и силового вклинивания государства в тандем «человек — компьютер»? Или же это разрозненные факты о, так сказать, инициативе с мест, которые можно до поры до времени не замечать, а после осудить, как «перегибы на местах».
Руководитель службы блогов компании «Суп», отвечающей за русскоязычную часть блог-сервиса LiveJournal, Антон Носик версию цензурной атаки на интернет не поддерживает(цитируется по http://www.svobodanews.ru/Article/2007/08/23/20070823155456877.html):
— Можно говорить о какой-то статистической тенденции, о том, что эти дела вылезают, как грибы после дождя, что за много лет существования LiveJournal таких случаев не было, а сейчас каждую неделю мы слышим о каком-то новом подобном деле — это, да. Но нет никаких оснований говорить о том, что это централизовано, что это часть какого-то большого плана или что возбуждающие эти дела органы как-то между собой координируются и консультируются.
— Вообще есть сейчас предпосылки для цензурирования Рунета, на ваш взгляд?
— Эти прецеденты, такие как Терентьев, Ширинкин и парень из Адыгеи, они больше работают не на цензуру, как продукт деятельности каких-то органов специальных или силовых, а на самоцензуру».
Однако точно так же, как после «показательного процесса» над НТВ включились механизмы самоцензуры в традиционных СМИ и всего за несколько лет стали довлеющими, как говорили участники секции «Свобода слова» только что прошедшей в Екатеринбурге международной научно-практической конференции[12], (посвященной, кстати сказать, 60-летию принятия Всеобщей декларации прав человека), точно так же и вроде бы разрозненные уголовные дела блоггеров могут, по выражению А.Носика, изменить весь облик Рунета: «Таких резких высказываний, как у Терентьева, я могу в блогах тысячи найти. Для их отслеживания нужен штат в миллион милиционеров, которые смогут возбуждать десятки тысяч дел в день. Это уже попахивает операцией по контролю за мыслями граждан, беспрецедентной по масштабу за пределами Северной Кореи» (http://www.justmedia.ru/news/25601/).
Картина, нарисованная автором высказывания, воспринимается пока как некая крайность. Тем не менее, участники уже упомянутой НПК в Екатеринбурге, согласились, что по мере скукоживания «шагреневой кожи» свободы слова в традиционных СМИ, она как бы перетекает в Интернет, как на некую виртуальную «диссидентскую кухню». Попытка взять ее под жесткий контроль может быть воспринята как закручивание гаек в почти личном информационном пространстве.
Говоря о процессах, провоцирующих радикализацию Интернета, стоит вспомнить, что сама по себе радикализация неких общественно-политических процессов не такой уж редкий и весьма эффективный прием власти, когда требуется переключить внимание общества с существенных и нерешаемых проблем на другие, позволяющие создать некий образ врага.
Именно так ряд исследователей и аналитиков видит истоки первого, да и второго чеченского конфликтов, общего обострения ситуации на Северном Кавказе.
Если брать более близкий к Интернет-сфере пример, можно привести оценки известных правозащитников о безнаказанности свободно чувствующих себя во всемирной паутине национал-радикалов, скинхедов или фашистов. В частности, об этом говорила «Новым Известиям» председатель правозащитной организации «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина: «Правоохранительные органы обычно с особой аккуратностью относятся к таким делам и стараются вывести обвиняемых из-под наказания. Это сегодня поощряется и никто против не выступает» (Источник: «НИ», 14 августа 2008, http://www.newizv.ru/news/2007-08-14/74434/).
Если же власть-государство (или некие группы влияния) не преследуют такую цель, то следует признать, что государственного реагирования, в том числе правового, заслуживают действия самих силовиков. По выражению одного из разработчика закона о СМИ Михаила Федотова, «чтобы навести порядок, <...>, надо объяснять правоохранительным органам, что согласно Конституции они должны защищать наши права, а не свои».
Однако большинство моих собеседников и в Сыктывкаре, и среди участников международной конференции в Екатеринбурге по поводу реальности такого подхода выражали явный скепсис. Затруднялись однозначно ответить на вопрос: система или частный случай.
Свое видение дилеммы предложил Интернет.
«Понять, что происходит в данном случае — государственная политика или инициатива местных властей — довольно сложно. Я думаю, если осудят — значит, есть «высшая воля» на укрощение блогов, если нет — то местная инициатива, если дадут условно — останется только гадать».
Таково мнение Владимира Прибыловского, высказанное на «Антикомпромат.Ру» (http://www.ej.ru/?a=news&id=7988).
Однако есть варианты не столь однозначные, но попадавшиеся в мониторинговой и исследовательской практике ЦЭЖ. Если, как полагают адвокаты Терентьева, при тупиковой (из-за исключения СГЭ) ситуации обвинению «следует воспользоваться правом самоотвода», то оно при этом вряд ли сохранит лицо: уж очень настойчиво, на уровне зам. прокурора города, в свое время «зарубили» вариант отказать в возбуждении уголовного дела (см. Приложение «Хронология»).
Но можно переквалифицировать обвинение, допустим, на ст. 130 «Оскорбление». Во-первых, практически все эксперты отмечают наличие в комментарии terentyev подходящих словоформ. Во-вторых, максимальная санкция статьи 130, даже по второй части — до года исправительных работ. И приговор обвинительный есть, и тюрьма не светит.
Если процессуальный закон позволяет подобную или иную похожую метаморфозу, то ее использование не исключено.
Служба расследований Центра экстремальной журналистики при СЖ РФ
Сентябрь 2007 — апрель 2008
* * *
ПРИЛОЖЕНИЕ
ВЫБОРОЧНАЯ ХРОНОЛОГИЯ
ПО ДЕЛУ САВВЫ ТЕРЕНТЬЕВА,
БЛОГГЕРА ИЗ СЫКТЫВКАРА
ДАТА
СОБЫТИЕ
ЗАМЕЧАНИЯ
14.02.2007
Сотрудники отдела «К» при МВД Республики Коми, который занимается компьютерными преступлениями, посетили редакцию газеты «Искра» и обнаружили контрафактные компьютерные программы. Милиция изъяла шесть жестких дисков, из-за чего подготовленный к выпуску текущий номер газеты не был сдан в печать в тот день.
По мнению сотрудников «Искры», действия милиции были связаны с оппозиционной направленностью издания, поддерживающего «невыгодного» правящей партии кандидата на республиканских выборах. (В марте 2007 года в Коми выбирали парламент региона, а также советы городов и районов)
15.02.2007
15 февраля в блоге под именем suranov сайта livejornal.com оперуполномоченный отдела «К» МВД Республики Коми Николай Сичкарь обнаружил «новость под заголовком «Киберполицию юзают на выборах», в которой «пользователь, использующий псевдоним terentyev оставил комментарий, содержащий призыв, прямо направленный на возбуждение ненависти или вражды».
26.02.2007
Отдел "К" передал материалы проверки сыктывкарской прокуратуре
6.03.2007
Старшим следователем прокуратуры Сыктывкара Гараевым И.Л вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
13.03.2007
Зам. прокурора Сыктывкара Ю.А.Рудометов выносит постановление об отмене постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и возвращении материалов для дополнительной проверки
14.03.2008
Старшим следователем прокуратуры Сыктывкара Гараевым И.Л возбуждено уголовное дело № 5254001 по ч.1 ст. 282 УК РФ по факту размещения сведений, содержащих призывы, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а так же на унижение человеческого достоинства по принадлежности к социальной группе, на Интернет-ресурсе
15.03.2007
Вынесено постановление о производстве обыска на квартире С.Терентьева. В тот же день судья Сыктывкарского городского суда Гартфельд Е.Б. разрешил проведение обыска.
16.03.2007
В квартире, где проживает Терентьев, был проведен обыск, в результате которого сотрудники того самого отдела «К» и прокуратуры изъяли системный блок и дискеты. В тот же день Терентьеву сообщили, что своей выходкой он разжег социальную рознь.
30.03.2007
Заместителем прокурора Сыктывкара Рудометовым вынесено постановление о передаче уголовного дела № 5254001 следователю по ОВД прокуратуры Липиной С.М.
Срок предварительного следствия по уголовному делу № 5254001 продлен до 14 июня 2007 года
14.05.2007
Вынесено постановление о передаче дела вновь следователю Гараеву.
9.06.2007
Следствие продлено до 14 июля 2007 года
21.06.2007
Допрошен в качестве свидетеля корреспондент Агентства экономической информации «Бизнес-новости республики Коми» Алексей Лазарев
14.07.2008
По постановлению старшего следователя прокуратуры г. Сыктывкара С.Романовича — третьего по счету следователя по данному делу — уголовное дело было приостановлено в связи с розыском подозреваемого. (Следствие посчитало, что Терентьев, не поставив никого в известность, выехал за пределы Сыктывкара, в связи с чем был объявлен в розыск).
Сам С.Терентьев утверждает, что не скрывался и его никто не разыскивал
18.07.2007
По отдельному поручению следователя в адрес ГУВД по Москве допрошен в качестве свидетеля продюсер московского бюро ВВС Павел Бондаков
2.08.2007
2 августа производство предварительного расследования по уголовному делу было возобновлено. Накануне сотрудники уголовного розыска установили место нахождения Терентьева, «сняли» его с поезда «Сыктывкар - Санкт-Петербург» и доставили в дежурную часть УВД Сыктывкара.
9.08.2007
Прокуратура Сыктывкара (Республика Коми) предъявила обвинения Савве Терентьеву по ст. 282 ч.1 УК РФ «возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства». Наказание: от штрафа в 200 тыс. рублей до 2 лет колонии. Мера пресечения: подписка о невыезде.
30.08.2007
Вынесено постановление о частичном удовлетворении ходатайства защитника Коснырева В.В. (Адвокат С.Терентьева подал ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении своего клиента за отсутствием состава преступления).
Старший следователь прокуратуры Сыктывкара Романович С.В. постановил исключить из числа доказательств заключение социогуманитарной экспертизы.
В прекращении уголовного дела отказано.
22.01.2008
По постановлению следователя назначена дополнительная комплексная социогуманитарная экспертиза, к выполнению которой привлечены те же самые ученые, который выполняли первую СГЭ.
22.02.2008
Следствие официально предъявило С.Терентьеву обвинение
6.03.2008
Заместитель прокурора Сыктывкара Ю.Рудометов утвердил обвинительное заключение по «делу Терентьева».
11.03.2008
Обвинительное заключение, по данным прокуратуры, вместе с материалами дела направлено в суд.
12.03.2008
Под особый контроль дело блогера Терентьева взяла организация "Репортеры без границ", базирующаяся в Париже. Об этом заявила Клотильда Лекоз, шеф отдела мониторинга свободы слова в интернете организации. «Репортеры без границ» провели международную акцию «День за свободу в интернете»
31.03.2008
Начало судебного процесса над С.Терентьевым. Он признает свое авторство, но полностью отрицает вину. Приносит извинения жертвам концентрационных лагерей и сотрудникам милиции, которые честно выполняют свой долг, которых мог невольно задеть комментарий.
По ходатайству защиты из материалов дела исключено заключение дополнительной социогуманитарной экспертизы.
